Цена.

[viima]

Осталось ли что-то человеческое в женщине, которая принесла в жертву дьяволу жизни своего родного брата и отца чтобы обеспечить повиновение богатого мужа? А давайте проверим.

Мы расторгнем тот договор, отпустим души и конечно же сделаем привязку ко снам этой женщины освобожденных мертвяков с программой ее преследования.

Итак, договор расторгнут. Печати, удерживающие души брата и отца в Аду, сломаны, а цепи, связывавшие их с Дьяволом, оборваны. Они свободны, но свобода эта отягощена жаждой справедливости, жаждой возмездия. И мы направляем их гнев, их боль, их отчаяние в сны виновницы.

Первые дни она, возможно, даже не заметит разницы. Лёгкая тревога, неясные кошмары – кто из нас не испытывал подобного? Но постепенно кошмары станут ярче, реальнее, навязчивее. Лица брата и отца, укоряющие, полные невысказанной боли, будут преследовать её во снах. Шепот, переходящий в крик, начнёт разрушать её сон, а затем и бодрствование.

Страх станет её постоянным спутником. Она будет вздрагивать от каждого шороха, искать знакомые лица в толпе, бояться оставаться одна. Богатый муж, когда-то казавшийся опорой, теперь будет казаться угрозой, напоминанием о цене, которую она заплатила за его повиновение.

Если в ней осталось хоть капля совести, если когда-то в её сердце жила любовь к родным, то муки совести и страха сломают её. Она сойдёт с ума, и в этом безумии, возможно, мы увидим проблеск человечности – раскаяние, боль, осознание содеянного. Если же безумие будет лишь маской, за которой скрывается ледяная пустота, то тогда… тогда она окончательно потеряна для человечества.
Ну чо, я пошла за попкорном.